Читаем без скачивания Жизнь в кавычках. Роман - Света Нахимберг

Так длилось не долго: жители Баку начали вести разговоры о том, что фашисты хотят добраться до Бакинской нефти – самолётам и танкам необходимо много топлива, а партизаны развернули свои действия и подрывали составы с топливом, так что Баку был очень лакомым кусочком. Поскольку оставаться больше было нельзя, Натан и Хая решили «спрятаться» от войны на севере, им надо было уберечь оставшихся детей. Они стали собираться в неизвестность: запаслись сухарями из пресных лепешек, бастурмой из баранины, налили несколько бурдюков верблюжьим молоком. Пару бурдюков наполнили чистой водой. Хая пополнила запасы инсулина для Натана, можно было отправляться в путь. Хая щедро расплатилась с хозяевами за приют, и они отправились на вокзал. Видимо, многие знали о приближающейся опасности: вся площадь была заполнена людьми с узлами, бурдюками, это было так знакомо Натану и Хае. Они тоже все что-то несли: Натан был «навьючен» бурдюками, старшие девочки тоже несли по одному бурдюку на плече, даже малышки несли по одной пластиночке бастурмы. Хая несла узел с ценностями и вещами, лекарство, бастурму, она не чувствовала тяжести, у неё было одно желание – оказаться всем вместе в одном вагоне и ехать, ехать, ехать…

Подошел паровоз, площадь зашевелилась, как живой организм, были слухи, что состав пойдёт на север в сторону Дербента по берегу Каспийского моря. Хая и Натан смогли вместе с детьми сесть в один вагон, устроились там поудобнее, весь груз сложили в одном месте, теперь надо было им разумно распорядиться, чтобы хватило надолго. Паровоз шел, как всегда, с небольшими остановками, но никто не решался выходить в это время, боялись отстать и потерять своё местечко. Путь был долгим, всех сморил сон, гудки паровоза прерывали эту тишину, но никто не беспокоился, главное, что состав везёт их на север. Скоро добрались до Дербента, там паровоз отцепили и все стали ждать, когда подадут другой.

Время шло, Натан и Хая решили покормить детей, перекусить самим, сделать Натану укол. Всё шло своим чередом. Паровоз подали только через несколько часов, все устали от неизвестности и были рады, что они снова в пути. Пошли слухи, что состав направляется в сторону Астрахани через Дагестан и Калмыкию, по горным и равнинным дорогам, снова была неизвестность. Продукты заканчивались. Во время одной из длительных остановок, Хая пошла выменять вещи на что-нибудь съестное. Натан остался с детьми: он очень плохо себя чувствовал, его мучил озноб и непреодолимое чувство жажды, он сам попытался сделать себе укол, но у него ничего не получалось, он решил оставить лекарство в шприце до прихода Хаи. Сара захотела в туалет, она сказала об этом Доре, та вывела её, чтобы помочь и не отстать, Хая вернулась довольная: ей удалось принести и хлеб, и молока. Она сделала укол Натану, покормила всех и напоила. Молоко оказалось не кипяченым, у Лили начал сильно болеть животик, она корчилась от боли, и Хая решила вывести её из вагона на свежий воздух, поискать медицинскую помощь – девочка очень страдала. В здании вокзала они нашли мед. пункт, фельдшер сказал, что у него нет необходимых лекарств, чтобы помочь им в этой беде. В это время по радио объявили, что паровоз заправлен и готов отправиться дальше. Хая подхватила Лилечку на руки и побежала к вагону. Натан помог им взобраться и усадил их поудобнее. Хая положила руки на животик Лили и старалась унять её боль. Но это не помогало, Лиля уже не плакала, она только тяжело дышала, Хая почувствовала, что у девочки поднимается температура, вспомнив, что у неё есть жаропонижающие таблетки, она растёрла их в ложке и дала выпить Лиле, та не сопротивлялась, она тихо выпила лекарство, но Хая чувствовала, что ей становится хуже.

Состав продолжал движение, Хая металась среди беженцев, надеясь у них найти хоть какую-то помощь, но в вагоне не оказалось ни медработников, ни лекарств. А Лилечка угасала на глазах. Она уже просто молчала и смотрела на всё отсутствующим взглядом: Хая понимала, что теряет своего ребёнка, слёзы застилали глаза Хаи, но она ничего не могла поделать. Лилечка тихонько заснула и больше уже не проснулась. Хая оплакивала свою малышку, Натан тоже стоял над ними и горько плакал, он снова винил себя во всём…

Паровоз делал своё дело, вёз от войны беженцев, и никто не знал, какое очередное горе посетило семью Хаи и Натана. Старшие девочки тоже плакали над младшей сестрёнкой, понимали, что во время очередной остановки придётся похоронить Лилечку, как и Клару, Каролину и Бураха. Их осталось три сестры, одна из которых была тоже ещё совсем маленькой. Состав остановился для заправки, многие вышли из вагонов размяться, но не отходили далеко от вагона. Натан, Хая и сёстры шли со своим скорбным грузом подальше от железной дороги, они нашли хорошее углубление в стороне от дороги, подкопали его поглубже и положили туда свой драгоценный свёрточек: Хая рыдала, а Натан наклонился и руками засыпал могилку, девочки стояли и плакали: они ещё не были по возрасту готовы к таким утратам. Поставили в ногах могилки столбик и на дощечке нацарапали имя «Лилия» -1942год, март. Паровоз подал сигнал об отправлении, и все кинулись к своим вагонам: там ведь остались их нехитрый скарб и лекарство. Они ехали на север, а четверо их деток остались навсегда в чужой земле. Хая безудержно плакала, вспоминая кудряшки Лилечки, её золотистые мягкие волосы, как нежно она обнимала Хаю, желая ей спокойной ночи, и слёзы ещё больше лились из глаз. Натан сидел и молчал, у него не было слов, чтобы утешить Хаю, а впереди была неизвестность и кто из них останется в живых, знает только Господь.

Ехали с остановками, но никто не выходил, разве что только на минуточку, чтобы присесть недалеко от вагона. Естественные надобности никуда не уходят от человека, какая бы война ни была. Хая не хотела ни есть, ни пить, она была под властью своего безмерного горя, напомнившего обо всех её потерях. Натан уговаривал её что-нибудь поесть, хоть кусочек хлебушка с водичкой, ведь их общему горю уже нельзя помочь, а Жизнь продолжается – это звучало довольно банально, но других слов у него не было. Он очень переживал, он любил Хаю и своих детишек, которых подарила ему Хая, они все были ему дороги и любимы! От Хаимчика они давно не получали известий, да и не могли их получить: у них не было теперь адреса, они ехали – ехали – ехали…

Впереди их ждала новая беда: на одной из остановок в городе, Натан и Хая пошли запастись продуктами и водой, они взяли немного ценных вещей, чтобы их обменять. Старшим девочкам строго наказали следить за узлом с вещами и за младшей сестрой. Пока они искали, где можно поменять вещи, Сара решила посмотреть здание вокзала. Старшие сёстры запрещали ей отходить от них: с ней они не могли пойти, потому что огромный узел с вещами надо было охранять (участились случаи воровства – многие голодали и шли на такие преступления, не думая, что воруют у таких же беженцев). Сару как будто что-то манило от сестёр, она уходила от них всё дальше, зашла в здание вокзала, и её было уже не видно. Дора и Соня посовещались и решили, что с вещами останется Дора (она была высокая, вся в отца!), а Соня пойдёт искать Сару. Вдруг площадь зашевелилась: подходил состав, сейчас должны были объявить посадку, а ни родителей, ни Сони с Сарой нет. Дору охватил ужас: что она скажет родителям. Подошли родители, увидев Дору одну, они в недоумении спросили её: «Где девочки?» Дора спутанно пыталась объяснить им ситуацию, но Натан, догадавшись, что произошло, сказал Хае, чтобы они с Дорой оставались ждать его, а сам побежал в сторону вокзала. Он слышал, как паровоз отходит от станции, но у него была одна цель: его девочки. Он осмотрел каждый закоулочек вокруг здания вокзала, зашёл вовнутрь, там было пусто: все уехали. Он вышел снова на привокзальную площадь и под каким-то засохшим деревом увидел Соню: она сидела на земле и горько плакала. Натан подбежал к ней и стал расспрашивать, что случилось, почему она плачет? Соня сквозь всхлипывания рассказала ему, как Сару подхватил поток беженцев, спешащих занять место в вагонах, люди подумали, видимо, что она отстала и запихнули её в вагон, Соня не успела её забрать, потому что состав тронулся, и Сара осталась в вагоне. Соня безудержно плакала, а Натан стоял, как вкопанный, услышав её слова: от паровоза даже не видно было дыма из трубы, он был уже далеко…

Натану стало очень плохо, болезнь давала себя знать, от волнения с сахаром в организме происходило что-то невероятное, он едва не потерял сознание: что он скажет Хае? Она потеряла всех малышей, а теперь потерялась Сара. Где она, как будет среди чужих людей, она просто умрёт от голода: никому не нужен в такой дороге лишний рот. Мысли ворохом копошились в его голове, он про себя формулировал, как такую страшную весть сказать Хае? Соня не переставала плакать, он пытался её успокоить, но тщетно: она считала себя виновной в потере Сары. Они медленно пошли к Хае и Доре. Увидев, что они возвращаются вдвоём, Хая завыла, как раненая волчица, она бросилась к ним и всё говорила: «Ведь это не правда? Ведь это не правда? Где Са-ра-а-а-а?» Соня снова зарыдала, Натан тоже не мог сдержать слёз и ничего не мог объяснить Хае. Хая упала на землю, царапала её ногтями, как будто хотела откопать следы Сары, её девочки – красавицы…